В столице - новая постановка "Травиаты"

Похоже, теперь довольно заезженное высказывание «гениальная опера Дж. Верди «Травиата» пользуется неизменным успехом и любовью у слушателей» можно употреблять без боязни быть уличенным в использовании клише. Ведь еще не так давно отгремела премьера творения Дж. Верди в версии режиссерско-исполнительского состава Оперной студии. А тут уже и труппа Киевского муниципального академического театра детства и юношества спешит представить на суд свою интерпретацию известной истории любви куртизанки и сына богатого промышленника. Причём, обещают сюрприз в плане новизны трактовки, а также необычные сценографические и декорационные решения.

Надо сказать, такая реклама сделала своё, и в день премьеры (17.11.2011) небольшой зал театра был заполнен до отказа. Сюрпризы начались уже при прочтении программки: в ней зачем-то содержался вкладыш с заключительным фрагментом повести Александра Дюма. По его прочтении мы узнаём о смертельной болезни Виолетты и её тщетном ожидании возлюбленного.  Интерес подогрел и тот факт, что в начале оркестрового вступления текст этой концовки был выведен на проекционный экран в качестве видеоряда. Возможно, это было сделано, как принято говорить, «для поддержания настроения и гармонии с лирико-трагическим звучанием музыкальной ткани». А возможно это нечто другое?

Ну а когда перед зрителями предстал типичный парижский подиум с prét a porté (как интерпретация вечеринки в доме Виолетты Валери), стало понятно, что жаждущий сценических инноваций зритель вряд ли почувствует себя в роли «обманутого вкладчика». Модельный подиум – центральное место сцены, где разворачивается вся история драмы. Он трансформируется – то в стол с шахматами, то в кровать, на которой лежит умирающая Виолетта. В начале подиума – вход, откуда появляются и куда исчезают свидетели и герои драмы.

Сама Виолетта, в режиссерской интерпретации Виктора Пальчикова, сполна раскрыла многогранные черты образа. Конечно, в первую очередь она именно куртизанка, la traviata. Поэтому приправленная эротизмом моносцена из первой картины не воспринималась как нечто вульгарное  (это напоминание для тех, кто слишком «облагородил»  образ Виолетты в своём сознании,  кто она такая). Вторая грань героини – истинно любящая и страдающая девушка. Эта сторона образа в интерпретации О. Фомичевой была передана с максимальной психологической достоверностью. Её исполнение, действительно, заставляло сопереживать трагической судьбе героини. А указанный выше акцент на концовке повести А. Дюма усугублял степень этого сопереживания, тем более что финальную картину режиссер поставил именно по «литературной» версии. В этой интерпретации  голос Альфреда – предсмертные видения героини, мнящей, будто её возлюбленный вернулся. В реальности же Виолетту держит на руках верная отчаявшаяся Аннина, (сам же Альфред поёт на краю авансцены). Оказалось, что в этом и заключался главный инновационный сюрприз постановки.

Кстати, об исполнении партий отца и сына Жермонов. Оно поразило как с точки зрения самого пения, так и актерского исполнения. Бас-баритон Андрея Маслакова оказался подходящим для строгого, но искренне желающего счастья сыну, отца. В свою очередь,  лирический тенор А. Пальчикова сполна раскрыл внутренний мир пламенного Альфреда. Причем, оба  певца «вписались» не только в свои партии, но еще и в контекст друг друга. О диалогических сценах Жермонов К. Станиславский вполне бы мог сказать «Верю!».  Искренность наблюдалась и в полете шахматной доски, брошенной в отца разъяренным Альфредом, и в аналогичном полете Жоржа Жермона с подиума (конец третьей картины), также «благодаря» Альфреду. Такая экспрессия получила полное одобрение у зрителя и, как следствие, была увенчана криками «Браво!!!» в конце спектакля.

Всё это обеспечило конечный успех «Травиаты». Можно спорить о правомерности режиссерских находок (хотя в сравнении с тем, как классические шедевры «выворачивают» на мировых оперных сценах, в данном случае можно говорить о балансе «классического» и «нового»), рассуждать об особенностях взаимодействия хора, балета, оркестра и солистов. Но в этом спектакле, больше всего поразила колоссальная самоотдача солистов, благодаря которым известная love story получила своё новое звучание, заставляя заново переживать трагическую судьбу  Виолетты и Альфреда.

Павел Лагунов